Salonendi.ru

Женский журнал "Леди"
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Жизнь после армии: кем становятся военные

Жизнь после армии:
кем становятся военные

Я воспитывался в детдоме. Когда мне было четырнадцать, военные из Кинешемской химбригады формировали отдельный взвод из подростков-сирот. Я понял, что это мой шанс, и записался. Потом окончил Новосибирское высшее командное училище, факультет спецназа. Стал офицером.

Самым сложным в военное время было сохранить жизнь солдатам-срочникам. Нужно было быстро обучить их и живыми-здоровыми вернуть семье.

Опыт военной службы натренировал меня справляться со сложностями и быстро придумывать решения большинства проблем.

Не все военные хорошо справляются с переходом в гражданскую жизнь. Но здесь поддерживает боевое братство. По всей России у меня есть сослуживцы, всегда готовые прийти на помощь. Мы друг друга никогда не бросаем.

После пятнадцати лет службы я вышла пенсию, потому что начались сокращения. Перестраиваться было тяжеловато, поначалу мучила ностальгия. Видела людей в военной форме, и сердце щемило. В армии живешь большим дружным коллективом, есть ощущение стабильности и почвы под ногами. На гражданке каждый за себя.

Переехала в Москву, чтобы искать работу по специальности. Но знакомая предложила место домработницы. Я согласилась и я осталась в этой сфере — так было проще найти оплачиваемую работу.

Мне нужно было кормить, одевать и учить двоих сыновей, и я быстро адаптировалась к новой жизни. Помогали материнский инстинкт, ответственность и дисциплина, которым я научилась в армии.

Я часто вижу людей, которые захотели — пошли на работу, не захотели — не пошли. Не позволяю себе такого отношения: буду умирать, но приползу.

Я был активным энергичным парнем: с удовольствием занимался физподготовкой, боевой подготовкой, с рукопашкой справлялся отлично. Только не хватало терпения и выдержки на снайперскую стрельбу.

Армию я обожаю, для меня это было лучшее время. После армии восстановился в институте, получил звание офицера и продолжил службу.

Четыре года назад я вышел на пенсию. Сначала работал менеджером в компании, которая обслуживает автомобили. Потом открыл свой автосервис.

Воинская служба сделала меня ответственным и обязательным. Часто вижу разгильдяйство и необязательность, не терплю это в людях. Я работаю по принципу «сказал — сделал».

При этом я уважительно ко всем отношусь. Мы любим делать поспешные выводы друг о друге, я научился этого избегать.

Я начал службу в Калининградском военно-авиационном училище. Старший брат был военным, и я пошел за ним. Помню курс молодого бойца, который проходит летом до начала занятий в училище. На улице стояла жара +35, высокая влажность, а строевая подготовка на плацу длилась 4−5 часов в день.

После учебы я служил в ВВС, это было очень интересно: полеты, командировки, новые знакомства. Мне нравилось работать с техникой, когда старую меняли на новую и нужно было с нуля во всём разбираться.

На пенсию ушел в 39 лет. Какое-то время ностальгия по армии была. Помогла поддержка близких и религия: я православный человек, поэтому упаднических настроений избежал. Главное, чему научила меня армия, — любить жизнь во всех ее проявлениях, ценить семью.

На гражданке я устроился в службу безопасности Центра управления космонавтами. Это была суточная работа. В свободные дни я еще работал подмастерьем плотника и научился этому ремеслу.

Со временем я собрал бригаду и стал заниматься ремонтом. В ближайшее время планирую открыть свой бизнес.

Военная служба помогла выстроить правильные отношения в коллективе, которым я сейчас руковожу. У каждого в моей команде есть свои задачи, которые они четко выполняют, хорошая дисциплина, понимание субординации. Через голову не перепрыгивают, все вопросы решаются через меня.

Самое сложное в военном училище — совмещать воинскую службу, жизнь в коллективе с лекциями, подготовкой к экзаменам. Многие не выдерживают, на первых курсах пишут рапорт и уходят. Я до этого два года учился в кадетской школе, быстро адаптировался и дошел до конца.

Хорошо помню, как впервые поднял вертолет в воздух, повисел и пролетел по кругу. Получилось не сразу. Первые пятнадцать часов вводной программы я не мог даже взлететь. Машина весит тринадцать тонн и управляется миллиметровыми движениями. Одновременно работают обе руки и ноги. Если чуть сильнее повести рукой, вертолет начинает болтать. Сейчас управлять вертолетом мне легко.

Благодаря военной службе я стал целеустремленным, ответственным, амбициозным, научился точно распределять личное время.

На третьем курсе я захотел иметь дополнительный заработок и заниматься чем-то, что будет разгружать голову после учебы. Подписался на блоги предпринимателей, вечерами читал про бизнес, SMM, рекламу в соцсетях. Стал брать заказы и получать хорошие отзывы. Теперь думаю о своем бизнесе в этой сфере.

Я вырос в семье офицеров: дедушка прошел три войны, перед глазами были яркие примеры, и военная служба меня не пугала. Окончил Военный институт физической культуры в Санкт-Петербурге.

Учиться было очень интересно. Наш институт готовил универсальных военных для разного вида войск. Была возможность попробовать себя в разных видах спорта, посмотреть на редкое оружие. Таких институтов только три в мире: в России, в Германии и США.

Еще в школе я занимался современным пятиборьем, выступал за сборную Петербурга, потом — за сборную института.

Совмещал тренировки, соревнования в разных городах, воинскую службу и лекции. Часто у меня не было даже конспектов, к экзаменам готовился в последний момент. После института по распределению попал на Южный Урал начальником физической подготовки авиационного гарнизона.

Дедовщина стала страшнее

Неуставные отношения в армии после реформы не исчезли. Наоборот, контрактники, которые теперь руководят срочниками, часто более жестоки, чем были «деды».

Массовый расстрел в забайкальской части представители Минобороны сразу после случившегося объяснили «нервным срывом», связанным исключительно с личными обстоятельствами срочника Рамиля Шамсутдинова, а не с прохождением службы. В среду в СМИ разошлись слова солдата, которые он якобы сказал на допросе, о том, что ему угрожал изнасилованием младший офицер и таким издевательствам раньше подвергались другие срочники. Позднее отец Шамсутдинова, встречавшийся с сыном, подтвердил, что и ему на такую угрозу Рамиль намекал, сказал, что его довели до крайней точки и он жалеет лишь о том, что убил двух случайных солдат. В Минобороны категорически опровергают возможность существования тюремных порядков в армии и называют информацию «вбросом». Представитель «Комитета солдатских матерей» заявила, что вообще никакой дедовщины сегодня в армии нет. Другие правозащитники считают иначе.

Валерия Приходкина, правозащитник:

«Сегодня „Офицеры России“ и некоторые комитеты солдатских матерей превратились в ГО НКО — государством организованные некоммерческие объединения, которые служат не людям, а интересам государства. Их спонсируют, кормят, тянут во всякие общественные советы, комиссии, палаты. Но поскольку они обслуживают исключительно интересы государства, то и не видят нарушений. Поэтому с проблемами люди обращаются к правозащитникам.

Я уже бесконечно давно занимаюсь вопросами дедовщины и вижу, что никуда она не девалась, а такие случаи происходят с системным постоянством. Более того, лицо дедовщины стало страшнее. Государство платит по 5 млн рублей за каждого убитого в армии — поэтому молчат многие семьи. Их устраивает, что жизнь в армии оценивается в эту сумму.

Проблема дедовщины стала даже серьезнее, чем во времена двухлетней службы в армии. Сегодня в армии нет „молодых“ и старослужащих, а есть те, кто унижает, и те, кого унижают.

Причиной происходящего стали все эти „реорганизации“ и реформы, которые уничтожили институт офицеров — тех, кого специально обучали работе с пацанами-призывниками, кого обучали педагогике и психологии. Сейчас этих офицеров нет, их заменили контрактниками. Но кто идет на контракт? Люди без образования. Выпускники детских домов, кто не успел попасть в тюрьму. Деревенские мальчишки, которым некуда возвращаться — дома у них работы нет, жилья нет, перспективы нет. Они остаются на контракте с большим удовольствием и верховодят в армии.

Я прочитала уже рассказы этого мальчика, Рамиля Шамсутдинова, о том, что его обещали „опустить“. Эти слова — это бандитские, „воровские“ термины. Именно армия у нас является хранителем „воровских традиций“. Что в ГУФСИНе все держится на „воровских понятиях“, что в армии. Да даже в тюрьме нет такого, что происходит в армии.

Надо возвращать настоящих офицеров в армию — обученных, таких, чтобы они были социально обеспечены, имели семью, чтобы служба была для них работой на всю жизнь. А не таких, что приходят на два года на контракт, чтобы наворовать и уехать в свой аул или в деревню. Только тогда будет порядок».

Елена Мохотаева, председатель Липецкого отделения «Комитета солдатских матерей России»:

«Произошедшее в Забайкальском крае я расцениваю как казарменный бандитизм. С жалобами на подобные случаи, как в Забайкалье, мне не приходилось сталкиваться, хотя дедовщина есть, пусть и не такая, которую раньше приходилось видеть.

Читать еще:  Отношения отчима и пасынка

Много жалоб и обращений было, когда срок военной службы составлял два года. Когда срок службы сократили до года, то не стало „старослужащих“. Теперь больше всего жалоб поступает на младший офицерский состав и особенно на контрактников, которые сами еще вчера были призывниками. Бывают превышения полномочий командирами, когда они по семь раз в сутки заставляют солдат мыть полы. Призывники жалуются на оскорбления, моральные унижения и вымогательство.

Ситуация в части зависит прежде всего от офицерского состава. Бывают такие офицеры, которые не соответствуют своему званию, как бы резко это ни звучало. Несколько лет назад, например, было очень много жалоб из военной части 12-го главного управления Минобороны у поселка Чебсара в Вологодской области.

Разрешить проблему можно ужесточением контроля старших офицеров над младшим офицерским составом и контрактниками. Должны работать заместители командиров по военно-воспитательной работе. Из тех войск, где такая работа ведется на должном уровне, жалоб поступает меньше всего: например, из военно-космических сил.

Служившие в Кантемировской дивизии до сих пор вспоминают исключительную дисциплину, которая была при полковнике Николае Климанове. Он и с офицеров много требовал, и солдаты были благодарны за порядок в дивизии. А если нет дисциплины, то не будет и порядка в военной части».

Алла Власова, председатель Брянской общественной организации «Комитет солдатских матерей»:

«Главный, кто виноват в „забайкальском деле“ — это непосредственный командир. По-видимому, тот самый, что и погиб. Если командир работает четко и правильно, то такого никогда не случится. А если он начинает гнобить солдата, то, конечно, у того могут не выдержать нервы. Вот и в Забайкалье парня довели.

Когда министром обороны стал Сергей Шойгу, то первые два года было заметно, что стало больше требовательности и строгости. Мы, солдатские матери, можно сказать, отдыхали. Но потом опять на смену строгой дисциплине пришла расхолаженность. Я об этом и в отделе дисциплины Главного военно-политического управления сказала: обратите внимание, что происходит… Если раньше мы, звоня в какую-то часть, встречали понимание военного начальства, и нам обещали разобраться со всеми жалобами, то теперь ответы опять стали в духе: «…Ну, кто там еще нюни распустил и мамочке пожаловался».

Не бывает плохих солдат, бывают плохие командиры. Поэтому усиливать требования надо к командирам, к офицерам младшего состава, к контрактникам, которые работают с военнослужащими по призыву».

Вещества, психика, чернуха. О чем не вспоминают после службы в армии

В старт осеннего призыва публикуем монолог срочника, отслужившего в этом году

Служить я пошел сразу после окончания московского вуза, летом 2018-го. По специальности работать не хотел, а пройти квест — службу в армии — казалось вполне заманчивым вариантом.

Неделю после получения диплома я пил, не просыхая, а затем приполз в военкомат. «Вот, у тебя высшее образование, отличные показатели психотеста. Пойдешь в спецназ, наверное, или еще куда-нибудь. » Да-да, ну-ну. А попал я в инженерные войска. Дальний Восток.

Чтобы упростить понимание нижесказанного, стоит описать «скелет» моего армейского вояжа: дом — военкомат — сборный пункт — учебная часть — военная часть — дом.

Сейчас я мог бы говорить про армию часами: про сослуживцев, дедовщину, забавные случаи. Но есть три аспекта, о которых говорить не принято: наркотики, психика, смерть.

О наркотиках

Анализы на алкоголь и наркотики взяли на второй день по прибытии в учебную часть. Около двери в туалет садится старшина со стаканчиками и тест-полосками. Внутри стоит дневальный, такой же срочник, типа всех палит. Я попросил его отлить за меня в стаканчик, но ему не хотелось. Однако дневальный намекнул: если употреблял, то лучше что-нибудь сделай, чтобы там чья-то другая моча оказалась, а то «двоих уже в дурку отправили, когда запалили». Рядом со мной стоял чувак, который согласился «помочь» за пачку сигарет. Вторая пачка ушла дневальному за молчание.

В результате я не спалился. Четверым сослуживцам повезло меньше. Поначалу им не сделали ничего, но потом отправили в войска сразу после присяги. Нужно понимать, что после присяги большинство остается служить еще несколько месяцев в учебке, а вот тех, кто спалился с наркотой, и просто мудаков сразу отправляют в такую часть, где ты будешь натурально втухать. Если и не дурка, то поедешь в войска химзащиты, а это значит следующее: ты в Мухосранске бегаешь неделями в скафандре из резины.

О психотестах

Проверкой на наркотики дело не ограничится. Тестов в армии до хрена. До принятия присяги тебя обязательно тащат к психологу. На психологические тесты уходит минимум часа три. Наиболее примечательные: тест на адаптивность, на отношение к армии, на склонность к суициду. Помню, что тест на отношение к армии основывался на опроснике Томаса — Килмана . Его соль в чем: дается два утверждения, из которых нужно выбрать то, с каким вы согласны.

Когда я писал тесты, приходилось идти на сделку с совестью. Вопрос: «Я считаю, что мужчины в армии должны служить только по своему желанию». Варианты ответов: а) совершенно верно; б) не верно. И я выбирал б).

Когда я проходил эти же тесты уже в войсках за два месяца до дембеля, отвечал честно. Посчитал, что всем по фигу. Результат: склонность к суициду — 10/10 баллов, отношение к армии — 1/10. Все переполошились, взводник заорал: «Ты че, ***? Ты же говорил, что нормально тесты писал в учебке! *** ты суицидник, иди к психологичке и умоляй ее, чтобы она дала тебе переписать». На второй раз все списал с методички.

Но это за два месяца до дембеля. А, допустим, за такой же результат теста на суицид, но за четыре месяца до увольнения, могли бы отправить на обследование в дурку. В таком случае госпитализируют на 21 день, и если признают тебя невменяемым, то и комиссуют. Но чаще в психушку все-таки попадают те, кто режет вены, а не заваливает тесты.

Перед первым прохождением тестов вместе с бланками выдается анкета, где указываешь национальность, год рождения, страницы в соцсетях. Я, наивный дурак, указал свою страничку во «ВКонтакте». Когда уже отправлялся с вещами на Дальний Восток, спросил у капитана: «А вы же говорили, что я в Москву поеду. » На что тот пожелал мне удачи и дал совет почистить свою страницу во «ВКонтакте», особенно — аватарку. Было дело: во время чемпионата мира я гулял с подругой на Никольской, где сфотографировался с Навальным.

О чернухе

В моей части за время службы: пять смертей, из которых одно убийство, два суицидника, два несчастных случая.

Первая смерть, с которой я столкнулся. У покойного было погоняло Ковбой, потому что он умудрился натереть кожу между ног и из-за этого ковылял как завсегдатай американского салуна. После присяги его сразу же отправили в войска. Спустя пару недель мы узнали, что на него упало дерево, — валил лес на полигоне. Ковбой впал в кому, а через три дня его похоронили.

По идее срочник вообще не должен был этим заниматься. По идее, контрактника, который находился рядом, нужно наказать и ***. Командира роты — наказать и ***. Но в РФ заведено иначе: командир и контрактник повышены в должности через две недели после смерти Ковбоя.

Из-за того случая, конечно, проводились какие-то проверки на полигоне. «Леталка» на части — плохо. До этого смерть была пару лет назад — срочник застрелился в карауле. Когда это все происходит, строят весь батальон и просто говорят: «Ребята, не будьте такими мудаками».

Висельники. Был один срочник, который покончил с собой из-за того, что его избивал командир взвода. Он повесился на шнурках, оставив предсмертую записку, в которой обвинил в случившемся командира. Взводник уехал на 10 лет в тюрьму с лишением званий и всех наград. Я читал выписку из дела: «доведение до суицида, нарушение должностных обязанностей, потеря личного состава». Если бы погибший не упомянул того командира в записке, то, скорее всего, не выяснилось бы, кто виноват. Ну повесился и повесился. Повысили бы кого-нибудь.

Скорее всего, срочник покончил с собой по совокупности причин. То, что его бил командир, наложилось еще на то, что армейская муштра создает особый психоклимат. Нервы могут не выдержать. Раз шесть я и сам огребал от своего взводника, но нельзя назвать это побоями: просто получал леща. Кто-то воспринимает это как унижение достоинства, и тогда происходит суицид.

«Комитет солдатских матерей» пытается разбираться в подобных инцидентах. Начальство реально побаивается их, но проконтролировать все невозможно. Человек захочет — он повесится.

Читать еще:  Взаимоотношения матери и сына

Второй висельник служил по контракту. Точнее, намотался на него: за какой-то серьезный косяк могут так загрузить, что ты сам предлагаешь что-то сделать. Тогда тебе предлагают «единственный выход»: подписать контракт. У парня слегла мать, а его не хотели отпускать домой. Он так *** от всего, что повесился на ремне в комнате бытового обслуживания.

Третья смерть. Задавили срочника. У танка замкнуло рычаг, и машина въехала в другую, около правой гусеницы которой стоял рядовой. По хребту и всмятку. Смерть.

За четвертую смерть я бы выдал премию Дарвина. Общевойсковой полигон, самый большой в РФ и самый древний. Сплошь старые мины, снаряды, патроны, проволока. В мине ТМ-83 есть медный сердечник. Скорее всего, лауреат премии договорился с сослуживцем, мол, давай соберем металл, поделим 50 на 50. Сдадим — будут бабки. В армии металл не собирает только ленивый.

Мина ТМ-83 — противотанковая. Ты не потащишь ее в металлолом, там по-любому есть взрывные элементы (!), и неважно, какой год выпуска. Видимо, никто не знал, как ее разобрать, ну и решили разбить кувалдой. Вопрос: кем надо быть, чтобы мину разбивать кувалдой?! Итого: груз-200, а сослуживец — груз-300 (без рук, без ног — самовар).

Убийство. Это случилось в нашей бригаде в разведбате. Один контрактник (контрактники живут за пределами военной части) замутил с женой сослуживца. Муж узнал об этом. Придя домой, увидел «процесс», пошел напился. Обратно вернулся уже с ножом. В итоге прирезал жену и пырнул сослуживца. Осужден за двойное убийство.

Спустя месяц после моего дембеля мне рассказали, что еще двух срочников задавил танк. Ребята спали на полигоне в кустах рядом с лужей. Командир проезжавшего танка решил не ехать по слякоти, чтобы потом не чистить гусеницы.

О трех процентах

В армии есть негласное правило, допускающее 3% небоевых потерь. То есть в мирное время военная часть может потерять три процента личного состава. И в целом ей ничего не будет. Понятное дело, приедет проверка. Но чтобы снять командира части с должности, нужно превысить эти самые три процента. К примеру: в батальоне, состоящем из 300 человек, неформально допустимы девять (!) смертей.

Конечно, если в части кто-то умирает, это дело не то что обыденное, даже редкое. Но если такое случится, то никто не удивится. Такой цинизм возникает. У меня он еще в учебке проявился. Тебя так муштруют, что тебе становится реально насрать. Это становится банальщиной.

Ну а что насчет человеческой жизни? Когда узнал о первой смерти, то что? Когда дерево упало на Ковбоя — *** (офигел). «Ого, что происходит, один из нашего призыва умирает». Это была первая реакция. Через час мы все говорили о том, что теперь накроются увольнительные. Все начинают думать о том, как это отразится на нас, а не о судьбе парня. В первую очередь думаешь не о том, что ему было ***, а о том, что теперь с нами будет. Лишь бы самому выжить.

Даниил Беловодьев записал монолог дембеля специально для Daily Storm.

Издание «Daily Storm» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70379 Учредитель: ООО «ОрденФеликса», Главный редактор: Сивкова А.С.

Сайт использует IP адреса, cookie и данные геолокации пользователей сайта, условия использования содержатся в Политике по защите персональных данных.

Сообщения и материалы информационного издания Daily Storm (зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70379) сопровождаются гиперссылкой на материал с пометкой Daily Storm.

*упомянутые в текстах организации, признанные на территории Российской Федерации террористическими и/или в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности. В том числе:

Признаны террористическими организациями : «Исламское государство» (другие названия: «Исламское Государство Ирака и Сирии», «Исламское Государство Ирака и Леванта», «Исламское Государство Ирака и Шама»), «Высший военный Маджлисуль Шура Объединенных сил моджахедов Кавказа», «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана», «База» («Аль-Каида»),«Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»), «Движение Талибан», «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»), Джебхат ан-Нусра (Фронт победы)(другие названия: «Джабха аль-Нусра ли-Ахль аш-Шам» (Фронт поддержки Великой Сирии), Всероссийское общественное движение «Народное ополчение имени К. Минина и Д. Пожарского», Международное религиозное объединение «АУМ Синрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph)

Деятельность запрещена по решению суда : Межрегиональная общественная организация «Национал-большевистская партия», Межрегиональная общественная организация «Движение против нелегальной иммиграции», Украинская организация «Правый сектор», Украинская организация «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА — УНСО), Украинская организация «Украинская повстанческая армия» (УПА), Украинская организация «Тризуб им. Степана Бандеры», Украинская организация «Братство», Межрегиональное общественное объединение – организация «Народная Социальная Инициатива» (другие названия: «Народная Социалистическая Инициатива», «Национальная Социальная Инициатива», «Национальная Социалистическая Инициатива»), Межрегиональное общественное объединение «Этнополитическое объединение «Русские», Общероссийская политическая партия «ВОЛЯ», Общественное объединение «Меджлис крымскотатарского народа», Религиозная организация «Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России» и входящие в ее структуру местные религиозные организации:,Межрегиональное общественное движение «Артподготовка»

«Лучше мы сделаем вид, что у нас все хорошо». Неуставные отношения в российской армии

«Дедовщина как таковая не существует»

Армейская реформа в России идет с 2008 года, когда был сокращен срок службы с двух лет до одного года. Министром обороны на момент начала реформы был еще Анатолий Сердюков, который вскоре после назначения на должность объявил одной из основных своих задач на посту упразднение дедовщины в армии. Сделать это планировалось главным образом за счет сокращения времени срочной службы. «С сокращением срока службы с двух лет до одного года дедовщина как таковая перестала существовать. Исчезла иерархия между сослуживцами – «дедов» и «духов» больше не существует», – примерно такой ответ о неуставных отношениях в армии мы слышим от представителей генштаба. Менее высокопоставленные представители Минобороны и вовсе любят сравнивать условия срочной службы в современной российской армии с детским садом.

На смену Сердюкову в 2012 году приходит Сергей Шойгу. Федеральные телеканалы вскоре взахлеб рассказывали о том, что Сергей Кужугетович наконец-то навел порядок в вооруженных силах и повысил их боеспособность. После присоединения Крыма в 2014 году и во время операции российских вооруженных сил в Сирии роль Шойгу как спасителя армии внутри страны уже не подвергалась сомнению, зарубежные эксперты также признавали, что российская армия полностью изменилась.

Но что происходит в военных частях внутри самой страны? Об этом россияне практически не получают новостей, а ведь такая информация лучше любой телевизионной картинки отражает состояние вооруженных сил и их боеспособность. В 2017 году появились поводы сомневаться в боеспособности элитной Кантемировской танковой дивизии, которая дислоцируется в городе Наро-Фоминске Московской области. В год 75-летнего юбилея подразделения в нем погибло четыре человека – срочников и младших офицеров, служащих по контракту. Смерти военнослужащих были квалифицированы Министерством обороны как несчастные случаи, но уголовные дела пестрят неточностями и несостыковками, так что родные погибших неслучайно сомневаются в результатах официального расследования. Впрочем, об этом событии написали только несколько либеральных изданий, так что серьезных проблем Министерству обороны эта история не доставила.

Оборонное ведомство, в целом, достаточно успешно пользуется проверенным советским методом – скрывать информацию до тех пор, пока не случится что-то страшное.

И вот такое событие произошло – вечером 25 октября в военной части №54160 Забайкальского края рядовой Шамсутдинов расстрелял восемь других военнослужащих – офицеров и солдат. После ареста он рассказал, что к бойне его подтолкнули неуставные отношения в части, причем в самых диких своих проявлениях. Минобороны полностью отрицает слова солдата. Не прошло и недели, как стало известно о самоубийстве солдата-срочника Сергея Сафонова в Козельске. Судмедэксперты обнаружили на теле Сергея наспех замаскированные следы побоев. Напомнила о себе в эту осень и уже знакомая нам Кантемировская дивизия: солдат срочной службы Евгений Демин сбежал из лагеря, чтобы покончить с собой. Элитное подразделение тогда находилось на учениях в Нижегородской области, вот уже два месяца поиски Евгения ни к чему не приводят.

Так что сейчас происходит в российской армии? Остается ли неуставщина неотъемлемой частью службы и борется ли с этим Министерство обороны?

Тренировка в костюме химзащиты, источник tvzvezda.ru

Как сейчас проходит срочная служба?

Вряд ли кто-то может рассказать честнее о том, что сейчас происходит в армии, кроме вчерашних срочников. «Свободные» пообщались с саратовцами, недавно прошедшими срочную службу.

«Конечно же, были случаи неуставных отношений. Сначала я служил в Саратове. Тут часть находилась практически в центре города, очень часто приезжала военная прокуратура, так что все было по уставу. Да, бывало, что один солдат другого как-то зацепит, пошутит неудачно – слово за слово, могли не сильно друг другу заехать, все же мужской коллектив, все молодые… Но каких-то крупных потасовок, а тем более неуставщины, не было.

Читать еще:  Равноправие в отношениях

После четырех месяцев службы, уже сержантом, перевели в другую часть, в Самаре. Часть, конечно, тоже уставная, но на окраине города, это очень сказывалось. Там уже парни сбивались в землячества, этнические группы. Защищали «своих», если кого-то обидели или им так показалось. Солдаты из Тувы с ножами ходили, например. Неоднократно своих солдат защищал от нападок всех этих групп. С меня, как с сержанта, постоянно был спрос – я все должен был знать, у кого с кем какие конфликты, кто как и с кем общается. Сержант в армии – звено между офицерством и рядовым солдатом, от его работы в части очень многое зависит. К счастью, я и другие сержанты хорошо справлялись с этими обязанностями, любое давление со стороны старослужащих быстро пресекали. Вечером, перед отбоем, мы собирались и обсуждали с командиром, какие проблемы есть в части, все очень быстро решалось. Телесные осмотры проводились дважды в день – утром и вечером, проводили их серьезно. Если замечали кровоподтеки или синяки – требовали писать объяснительную, да и просто на всех давили, чтобы узнать – откуда это. Ну а уж если очевидные следы побоев, а тем более переломы – добро пожаловать в военную прокуратуру, тут уже всем достанется, вплоть до командира части или подразделения. Разумеется, такое никому не нужно было.

Ну а вообще, конечно, от друзей слышал и про неуставные части, такие обычно за Уралом. Там пожестче».

«Я служил под Иркутском. Больших проблем не было, отслужил хорошо. Были мелкие стычки, конечно. Землячества и национальные группы тоже были в части, но к конфликтам это не приводило, хотя я ушел раньше, чем приехали тувинцы – вот с ними были проблемы, два раза в неделю их обыскивали и как минимум две-три заточки находили. Офицеры – тоже в большинстве нормальные мужики, случалось что пили, но к солдатам при этом адекватно относились. Если хотели придраться или как-то наказать, то не делали это неуставными методами. Наоборот, есть устав, и он прямо-таки к этому располагает. Тренировка в химзащите двухчасовая – это жопа. Или поставить в наряд третьей сменой [отвечает за зону у туалета] могли – так за косяки наказывали, все по уставу.

Осмотры, конечно, больше для галочки были, но врачи за наше здоровье прямо-таки тряслись, если что-то замечали – не отвертишься, идешь в медпункт. Был случай – один солдат другому в глаз дал, а на следующее утро добыл ему мазь от синяков, на губу [гауптвахту] никто не хотел».

«Я служил в Калининграде. Часть секретная, я попал в войска по своей узкой специальности, да и вообще всего лишь 30 срочников и раза в два больше офицеров. Так что мне повезло. Ну и начинал я в учебке: один призыв, дичайший контроль, ежедневные осмотры, куча рассказов о том, как можно уехать в дисбат, и так далее. Так что нет, неуставных между сослуживцами не было совсем. Только уже под конец моей службы пришло молодое пополнение, среди них был откровенно неадекватный парень, и по рассказам, уже после того как весь наш призыв домой ушел, он там устроил какую-то жесть с несколькими драками, его перевели в другую часть после этого.

С офицерами сложнее, они молодые (я про командиров рот и ниже) и каждый пытался себя поставить, рукоприкладства не было, но морально пытались подавить любой намек на неповиновение. С тобой просто общаются как с быдлом, за малейшее «неповиновение» можно было выслушать, какой ты дегенерат, и уйти в наряд. При этом к «не по-моему» относилось всё, что хоть как-то влияло на статистические показатели батальона/роты/взвода. Например, заболел – ты мудак, всех подставляешь, отвечают тоже все.

Все существующие методы борьбы с неуставщиной хороши ровно до тех пор, пока это не умалчивается внутри самой армии. В ситуации с тем парнем неадекватным – его могли отправить в дисбат служить, но нет, как-то всё обыграли и просто в другую часть перевели. Если бы вся система с дисбатами работала как полагается, служить было бы проще. А сейчас так: если что-то можно скрыть на уровне взвода, то командир роты ничего не узнает, не узнает командир части и так далее. Все держится на понятии, что лучше мы сделаем вид, что у нас все хорошо, чем нас потом замучают проверками.

Мой друг служил в Чите, в большой части (около 700 человек), и там все было плохо. Офицерам без разницы, все служат группами своими, и кого больше, тот и рулит. Но вот о таких случаях, как в Забайкалье, вообще не слышал, даже представить не мог, что где-то до сих пор так бывает…».

Где и почему гибнут солдаты?

Каждому из наших собеседников в той или иной степени повезло с частью – по крайней мере, все они были уставными. Но в армии до сих пор гибнут срочники, причем часто из-за халатности или неуставных отношений. До 2010 года официальную статистику ежегодно публиковало Минобороны, она включала сведения о военнослужащих, погибших от всех причин – болезни, суициды, убийства, аварии, несчастные случаи и боевые потери. В конце декабря 2017 года, впервые за столь долгий срок, военное ведомство раскрыло потери военнослужащих за 2012-2016 годы. Впрочем, эту публикацию можно назвать случайной. «Ведомости» нашли в открытом доступе тендер на страхование военнослужащих в 2018-2019 годах, а в дополнение к документу перечислялись типы страховых случаев и статистика по каждому из них.

Как отметила в беседе с корреспондентом «Свободных» пресс-секретарь фонда «Право матери» Анна Каширцева, данные Министерства обороны о погибших в войсках неполны: «В любом случае, это неполноценная статистика. Существуют рода войск, находящиеся в подчинении не у Минобороны, а у других ведомств. Есть войска национальной гвардии [ранее — внутренние войска] в подчинении у МВД, пограничники — у ФСБ». После того, как Минобороны перестало публиковать списки погибших, фонд «Право Матери» оказался фактически единственным источником, из которого можно узнать статистику о гибели военнослужащих. Работает организация уже 30 лет, все эти годы оказывая безвозмездную юридическую помощь семьям погибших в армии. Ежегодно фонд публикует отчёты на основании анкетирования родственников погибших военнослужащих, в них представлены версии и места гибели, названные самими родными погибшего. Конечно, статистика, основанная на данных обратившихся в фонд, неполная — это признаёт и Анна Игоревна, но тем не менее — других независимых данных не существует.

Согласно опросам фонда «Право матери», самоубийства и доведения до самоубийств – основная причина гибели военнослужащих. В 2017 году с суицидами было связано 40 процентов всех обращений, в 2018-м – 44 процента.

«Лидерами» по количеству смертей являются Западный военный округ и Восточный военный округ. В 2018 году с Западным военным округом связаны были 37 процентов обращений, а с Восточным военным округом – 33. Геополитические проекты России тоже нашли отражение в печальной статистике: в 2017 году 13 процентов обращавшихся в фонд указали Сирию местом гибели военнослужащего. Ранее «Ведомости», анализируя официальные данные о смертях военнослужащих, обратили внимание на пик числа погибших в 2014 году, что может быть связано с участием российской армии в конфликте на Донбассе.

Анна Каширцева считает, что проблема неуставных отношений в армии будет решена только когда абсолютно все военнослужащие, вне зависимости от звания или срока службы, будут понимать, что над ними стоит закон. Говоря о нынешнем положении дел, Анна упоминает дело о смерти рядового Алексея Снакина: «Следствие доказало, что Снакина избивал майор Чабанов. И вынесло Чабанову приговор – три года условно. На процессе майор был уверен, что останется в должности и не понесет серьезного наказания, он чувствовал себя под защитой системы. Но наш фонд добился повторного рассмотрения дела, и Чабанов получил реальный срок в колонии. Все существующие меры борьбы с неуставщиной бесполезны, если у военнослужащих нет понимания власти закона и неотвратимости наказания за его нарушение».

«Свободные» отправили запрос и в областной военкомат, в котором просили представителей Минобороны рассказать о мерах предотвращения проявлений неуставных отношений в войсках. К сожалению, в своем ответе военный комиссар Саратовской области Андрей Старков лишь посоветовал обратиться к органам информационного обеспечения Вооруженных сил.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector