Salonendi.ru

Женский журнал "Леди"
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Джон Фаулз — Коллекционер: Рецензия и отзывы о произведении

LitBlog — литературный блог

«Коллекционер» – это не одна из тех книг, которую можно открыть после тяжелого рабочего дня и, углубившись в чтение, позабыть о всех тревогах хотя бы на какое-то время. Скорее наоборот – местами это совсем «нехорошая» книга, если такой оборот вообще применим к литературным произведениям. Такое чтиво скорее можно назвать довольно мрачным, отталкивающим и неприятным; но после прочтения у вас непременно возникнет вопрос: а как автору удалось втиснуть столько всего в совсем небольшое произведение!? Ну и конечно же, вас не будут покидать ощущения, будто подобную историю вы уже где-то встречали: либо в современном кино, либо еще где-то. Но насколько мне удалось выудить из поверхностного изучения данного вопроса, Джона Фаулза едва ли можно назвать плагиатчиком! Скорее именно он послужил импульсом для популяризации жанра психологического триллера, который сейчас столь усердно эксплуатируют американские кинорежиссеры (и лишь местами удачно)

О чем книга

Фредерик – молодой любитель энтомологии и коллекционер бабочек. На вид – обычный молодой человек, внешне опрятный, добропорядочный, по-своему щедрый. Отчасти замкнутый, но эту черту можно объяснить пробелами в образовании, которые, увы, не удалось восполнить даже в более сознательном возрасте. Вероятно, ограниченный кругозор объясняет и отсутствие страсти к жизни, некоего стремления постоянно двигаться вперед и вверх… Но все это лишь пустая болтовня – ровно до тех пор, пока он не похищает молодую студентку Миранду в самом центре Лондона. Ведь о себе он совершенно противоположного мнения – он умен и ловок, способен справиться с любой ситуацией. Однако, его социальная неадаптированность подтолкнула его к такому шагу, потому как похищение – это единственный способ завладеть человеком, который привлек его внимание. И самым ужасающим в этой истории является не факт похищения, а осведомление, будто он не делает ничего предосудительного!

В этой мрачной истории трудно не проникнуться сопереживанием по отношению к Миранде Грей. Несмотря на то, что от похитителя она может получить буквально все, что попросит, в конечном итоге ее лишили главного – свободы. Не желая гнить, словно сорванный овощ на солнце, она ведет дневник, в котором обращается к приятным и веселым воспоминаниям. Большинство из них касаются ее друзей и одного конкретного человека – некоего Г. П., в которого она влюблена до беспамятства. Даже вопреки двукратной разнице в возрасте, Г. П. для нее – воплощение мужества, жизни, нонконформизма и просто идеального героя для всего молодежного движения. Она боготворит его талант художника и прекрасно себя чувствует в его богемном образе жизни. Иными словами, загадочный Г. П. – это полная противоположность ее похитителю.

Если вы уже знакомы с творчеством Фаулза, то наверняка понимаете, что его труд вряд ли ограничится одним лишь интригующим описанием похищения человека и последующим попыткам сбежать из заточения. Подобный сценарий подойдет для голливудского фильма, но никак не для британского классика. Потому значительную часть своей книги Фаулз посвящает рассуждениям о гуманности, затрагивает неоднозначные вопросы вероисповедания и искусства. Но делает он это в свойственной для себя манере, то есть не напрямую, а посредством своих персонажей, при этом придавая каждому рассуждению особый оттенок характера этого персонажа. Миранда искренне верит в «неиспорченность» своей души, поддерживает пацифистские идеи такой же как и она молодежи, но при всем этом, она ежедневно борется с мыслью об убийстве своего похитителя, и такое столкновение противоположностей не может не вызвать в ней настоящую бурю чувств.

На обратной стороне монеты – Фредерик (он же Калибан – словно сошедший с шекспировских страниц) – абсолютная противоположность тому, что Миранда учила в школе, постигала в зрелости и впитывала посредством искусства. Бесцельность жизни Фредерика будто проявляется и в его преступлении: он похитил и запер девушку в подвале, но на этом его преступление и заканчивается. Он не жаждет сексуального насилия, он не преследует корыстных целей, требуя выкуп за свою жертву. Для него Миранда – очередная бабочка в коллекции, которую он и не собирается отпускать, только сам этого еще не понимает. А разве коллекционеры отпускают свои экспонаты!?

На протяжении всего произведения читатель наверняка ожидает deus ex machine, но это «чудесное спасение» не происходит, и тогда наступает момент разочарования. Но лично для меня это произведение ценно не благодаря своей остросюжетной идеи, а тем проблемам, которые Джон Фаулз затрагивает, пусть даже косвенно. И если выражаться точнее – более важную роль играет форма, в которую автор облачает свои философские идеи, ведь подобно шизофренику, он полноценно переходит в состояние 20-летней студентки Миранды и ее языком ведет здравые рассуждения об искусстве, а затем поселяется в теле Фредерика и языком неандертальца умело и первоклассно передает все его переживания и пространные мысли.

Именно в этом и заключается настоящий талант художника слова – посредством своего творчества отвечать на вопрос КАК, а не ЧТО. Хотя, у меня уже давно нет никаких сомнений в том, является ли Джон Фаулз настоящим художником!

Д. Фаулз — «Коллекционер»

Рецензия на книгу Д. Фаулза — «Коллекционер», написанная в рамках конкурса «Моя любимая книга» литературного портала «Букля». Автор рецензии: Дарья Уразина.

«Мой герой совершил зло, — пишет автор, — но я старался показать, что это зло в значительной степени, а может быть, и целиком, является результатом плохого образования, посредственной среды, сиротства: всех тех факторов, над которыми он не волен».

Совсем недавно я открыла для себя новую удивительную, глубокую по смыслу книгу. Книгу, написанную Джоном Фаулзом, под названием «Коллекционер». Едва прочитав последнюю страницу данного романа, я вскочила и произнесла, обхватив голову руками: «Да, вот это книга!» Я была сильно впечатлена ею. Почему? Я попытаюсь объяснить.

Фредерик Клегг служит простым клерком, в то же время, имея собственное хобби-коллекционирование бабочек. С первого взгляда это может показаться хорошей особенностью нашего героя. Мы похвалим этого молодого человека за его неординарное увлечение. Ведь у одного хобби — вязание крючком, у другого — собирание марок. Это все такое заезженное и устаревшее. А третий и вовсе увлечения не имеет. А наш герой — настоящий коллекционер, а это поистине незаурядное хобби.

Это если посмотреть на дело с одной стороны. В процессе чтения книги мы, читатели, словно снимаем с глаз тёмные очки, открывая перед собой противоположную сторону характера нашего юного героя.
Фредерик всю свою жизнь любил лишь одну девушку, имевшую «…такое же красивое имя, как она сама — Миранда». Что и говорить, она была прекрасна! «Она и не обернулась ни разу, а я долго смотрел на её затылок, на волосы, заплетенные в длинную косу, очень светлые, шелковистые, словно кокон тутового шелкопряда. И собраны в одну косу, длинную, до пояса. То она её на грудь перекидывала, то снова на спину». Она была словно бабочка, только что прорвавшая стенки своего тесного кокона, вылетевшая на свободу, начавшая жить и радовать окружающих своим великолепием.

Читать еще:  Книга про выживание на острове

Фред же был собирателем этих прекрасных созданий. Наша юная «бабочка» была студенткой художественного училища, девушка умная, образованная, разносторонняя и вообще глубоко творческая и тонкая натура, но недостаточно мудрая, даже наивная по причине своей юности.
Она «попалась в сети» нашего богатого рассказчика (разбогател он в результате выигрыша большой суммы денег на скачках). Фредерик силой затащил её в свой дом и поместил в одну из комнат подземелья, заперев на все замки. Подобно бабочкам, которых коллекционирует наш герой и помещает в специальные ящички, героиня осталась в неволе на попечении богатого, но малообразованного Фредерика. «Тюрьма» её была шикарна — богато отделанная и комфортабельная комната под землей. Тем более, Фред исполнял любые прихоти нашей Миранды. Он любил её всем сердцем, любовь эта была чиста, непорочна, без различных похотливых помыслов и фантазий. Но он думал, что имеет власть над ней. О, как он ошибался! Да, в его руках была её свобода. Но всё остальное имелось у неё: ум, красота, душевная чистота, умение видеть и чувствовать искусство, способность творить и бескорыстно отдавать людям частичку себя. Она уже в свои двадцать лет была человеком. Неопытным, да, но ЧЕЛОВЕКОМ со своей точкой зрения и способностью понимать окружающий её мир. Она стремилась жить, творить, учиться, самосовершенствоваться. Её жизненные цели были поистине высокими, благородными. Такой человек — один на миллион. Она — дефект этого напыщенного, завистливого, серого общества. У неё было то, что называется «внутренним светом». Этим всем она и была богата.

Фред тоже был богат. Любого, кто получил чек на 73 091 фунт, можно считать богатым. Но был ли в нём «внутренний свет», светилась ли его душа во мраке серых дней подобно маяку? Нет! Серая мышь — вот он кто! Серый, запуганный зверёк с пустой душонкой. Он жалок и нищ на фоне Миранды. Таким, как он, судьбой предначертано только забирать и наблюдать. Он в принципе, по натуре своей, отдавать и творить не способен. Он — жалкий наблюдатель, она — творец. Они оба не были счастливы, для завершения картинки пазла не хватало части: для неё — свободы, для него — того, чем обладала наша героиня.

С уверенностью можно сказать, что Миранда не оправдала надежд нашего героя. Ведь Фредерик ожидал, что она, получше узнав его, привяжется к нему, потом влюбится, затем они поженятся и «будут жить долго и счастливо, и умрут в один день», как в добрых детских сказках.
Миранда же, напротив (как мы позже узнаём из её личного дневника), не то чтобы не привязалась к Фреду, но даже стала чувствовать к нему ненависть. Да как он, глупец, вообще мог подумать, что такая, как она, отдастся ему?! Как можно сравнивать море, бескрайнее, чистое, светлое и манящее в погожий день; но бушующее, нетерпеливое, могучее и устрашающее во время шторма, и затхлое болотце, спрятанное среди жалких кустов?! Фред — собиратель, алчный и ненасытный, Миранда — редчайший и прекраснейший экземпляр в его коллекции. Ну, как, всё еще уважаете нашего коллекционера?

Наша героиня питала ненависть к собирателям вообще. «Ненавижу тех, кто коллекционирует, классифицирует и даёт названия, а потом напрочь забывает о том, что собрал и чему дал имя»,- сказала она однажды. Фредерик показывал ей свою коллекцию бабочек, на что та молвила: «…Ну и кто это видит? Вы, как скупец деньгами, набили свои ящики красотой и заперли на замок». Вот и с ней так: она на замке, в его власти. Он не давал ей цвести для мира, дарить другим людям свою красоту, свой свет. Он все забирал себе, однако сам не стал богаче. Он, словно паук, схватил жертву, попавшуюся в его сети, высосал из неё внутренности, оставив лишь пустую оболочку. Его можно сравнить с сухарем, который может размякнуть только будучи опущенным в стакан с водой. Но Миранда — не стоячая вода, она — быстрая волна, которая может лишь толкать этот сухарь от берега к берегу, но не размочить его, не изменить. Что ж, надо отдать должное нашей героине-художнице, ведь она не стала такой же чёрствой, как Фред. Она сохранила свою свежесть, её внутренний свет не погас, его не затмила серая душа-камень нашего несчастного коллекционера.

Итак, пора подходить к концу этой печальной истории. Героиня заразилась от Фреда простудой, которая, к несчастью, осложнилась. Миранда скончалась буквально на руках Фредерика. А он… он просто сколотил для неё гроб и засыпал землёй. «Я все думал о ней, даже подумал, может, и моя вина была в том, что она сделала, из-за чего потеряла мое к ней уважение, а потом подумал, нет, она сама во всем виновата, сама напросилась и получила по заслугам»— так он отозвался об её кончине. Он сам убил её. Можно даже сказать, убил своей любовью, своим помешательством на ней. Давайте отныне называть нашего героя так: Убийца Красоты. Думаю, его можно даже назвать Ничтожеством.

Что ж, он нашел замену этой Красоте — девушку, внешне похожую на Миранду. Он собирался проделать с ней то же самое. Ему хотелось сравнить их. Ненасытный коллекционер снова выбрался на охоту…

Я советую всем прочитать книгу «Коллекционер». Она помогла мне понять , что жадный человек не добьется успеха, алчность его приведет к беде. Так же и любовь. Старуха Изергиль из одноимённого рассказа М.Горького говорила: «Видишь — не меньше чумы губит любовь людей». А если эти два чувства действуют рука об руку — тут уж быть беде. Также я поняла, что в борьбе между Ничтожеством и Красотой побеждает второе. Прекрасное не забывают, его боготворят. А Ничтожество… что ж, название говорит само за себя.

Читать еще:  Умные и интересные книги

Рецензия написана в рамках конкурса “Моя любимая книга”.

Джон Фаулз — Коллекционер

Описание книги «Коллекционер»

Описание и краткое содержание «Коллекционер» читать бесплатно онлайн.

Джон Роберт Фаулз (John Robert Fowles; 31.III.1926, Ли-он-Си, графство Эссекс — 5.XI.2005, Лайм-Реджис, графство Дорсет) — английский писатель, романист и эссеист. Один из выдающихся представителей постмодернизма в литературе.

«Коллекционер» — один из самых известных романов Фаулза, хотя и уступает в громкой славе «Волхву» и неистовому «Червю». Но, быть может, именно этот спокойно-раздумчивый роман, сопоставимый по внутренней экспрессии с прозой Уильяма Голдинга, создает вполне отчетливое представление о философско-эстетической концепции Фаулза.

В истории противостояния маньяка и его жертвы Фаулз увидел шекспировскую «Бурю», противоборство Добра и Зла, примитивного обывателя и возвышенного художника, Любви, Смерти и Красоты.

Джон Фаулз

КОЛЛЕКЦИОНЕР

I

Когда она приезжала из частной школы домой на каникулы, я мог видеть ее чуть не каждый день: дом их стоял через дорогу, прямо против того крыла Ратуши, где я работал. Она то и дело мчалась куда-то, одна или вместе с сестренкой, а то и с какими-нибудь молодыми людьми. Вот это мне было вовсе не по вкусу. Иногда выдавалась минутка, я отрывался от своих гроссбухов и папок, подходил к окну и смотрел туда, на их дом, поверх матовых стекол, ну, бывало, и увижу ее. А вечером занесу это в дневник наблюдений. Сперва обозначал ее индексом «Х», а после, когда узнал, как ее звать, «M». Несколько раз встречал на улице, а как-то стоял прямо за ней в очереди в библиотеке на Кроссфилд-стрит. Она и не обернулась ни разу, а я долго смотрел на ее затылок, на волосы, заплетенные в длинную косу, очень светлые, шелковистые, словно кокон тутового шелкопряда. И собраны в одну косу, длинную, до пояса. То она ее на грудь перекидывала, то снова на спину. А то вокруг головы укладывала. И пока она не стала гостьей здесь, в моем доме, мне только раз посчастливилось увидеть эти волосы свободно рассыпавшимися по плечам. У меня прямо горло перехватило, так это было красиво. Ну точно русалка.

А в другой раз, в субботу, я поехал в Музей естественной истории, в Лондон, и мы возвращались в одном вагоне. Она сидела на третьей от меня скамейке, ко мне боком, и читала, а я целых полчаса на нее смотрел. Смотреть на нее было для меня ну все равно как за бабочкой охотиться, как редкий экземпляр ловить. Крадешься осторожненько, душа в пятки ушла, как говорится… Будто перламутровку ловишь. Я хочу сказать, я о ней думал всегда такими словами, как «неуловимая», «ускользающая», «редкостная»… В ней была какая-то утонченность, не то что в других, даже очень хорошеньких. Она была — для знатока. Для тех, кто понимает.

В тот год, когда она еще в школу уезжала, я не знал, кто она и что. Только фамилию отца — доктор Грей, да еще как-то слышал, говорили на встрече секции жесткокрылых, что вроде мать у нее попивает. И правда, раз встретил ее мамашу в магазине, слышал, как она с продавцом разговаривает — голосок жеманный, фу-ты ну-ты, тон барский, и видно сразу, из тех, кто не дурак выпить: штукатурка с лица чуть не валится и всякое такое.

Ну а потом в нашей городской газете напечатали, что она получила стипендию в Лондонском художественном училище и какая она умная и способная. И я узнал ее имя, красивое, как она сама, — Миранда. И узнал, что изучает искусство. После этой статьи все сразу пошло по-другому. Вроде мы как-то сблизились, хотя, конечно, не знали друг друга в том смысле, как это обычно бывает.

Не могу объяснить, отчего да почему… только как я ее впервые увидел, сразу понял: она — единственная. Конечно, я не окончательно свихнулся, понимал, что это всего лишь мечта, сновидение, и так оно и осталось бы, если бы не эти деньги. Я прямо грезил средь бела дня, придумывал всякие истории, вроде я ее встречаю, совершаю подвиги, она восхищается, мы женимся и всякое такое. Ничего дурного и в голове не держал. Потом только. Но это я еще объясню.

В грезах этих она рисовала картины, а я занимался своей коллекцией. Представлял себе, как она меня любит, как ей коллекция моя нравится, как она рисует и раскрашивает свои картины. Как мы с ней вместе работаем в красивом современном доме, в большущей комнате с таким огромным окном из цельного стекла, и вроде собрания секции жесткокрылых в этой комнате проходят. И я не молчу, как обычно, чтоб ненароком не сморозить чего, и мы с ней — хозяин и хозяйка, и все к нам с уважением. И она такая красивая — светлые волосы, серые глаза, — что от зависти все мужики зеленеют, прямо на глазах.

Ну конечно, эти все приятные мечты таяли, когда я видел ее с одним парнем, самоуверенным, наглым, из тех, кто позаканчивал частные школы и теперь раскатывают в спортивных автомобилях. Я раз на тотализаторе встретил его, он стоял у соседнего окошечка. Я вносил, а он получал. И говорит, дайте-ка мне полусотенными. А вся шутка в том и заключалась, что выигрыш у него был всего-то десять фунтов. Все они так. Ну, я видел иногда, как она в его машину садится, встречал их вместе или видел, как они в этой машине по городу катаются. Ну, тогда я очень бывал резок со всеми на работе и не вписывал «Х» в дневник энтомологических наблюдений. (Это все до того, как она в Лондон уехала. Тогда уж она его бросила.) В такие дни я позволял себе дурные мысли. Тут уж она рыдала и валялась у меня в ногах. Один раз даже я представил себе, как бью ее по щекам: как-то видел в одной пьесе по телеку, парень дал пощечину своей подружке. Может, тогда-то все и началось.

Мой отец погиб в автокатастрофе. Мне было два года. Случилось это в 1937-м. Он был пьян вдребезину. Но тетушка Энни утверждала, что запил он из-за матери. Я так и не узнал, что там было на самом деле, только вскоре после смерти отца мать уехала, оставила меня тетке, ей-то самой лишь бы жить полегче да повеселей. Мейбл, моя двоюродная сестрица, как-то раз сообщила мне в пылу ссоры (мы совсем еще были детишками), что мать моя — уличная и сбежала с иностранцем. У меня хватило глупости прямо отправиться к тетушке и задать ей этот вопрос. Ну, конечно, если уж она когда хотела от меня что утаить, это ей прекрасно удавалось. Теперь-то мне безразлично, и если даже мать жива, у меня видеть ее нет охоты. Даже из любопытства. А тетушка Энни всегда повторяет, мол, еще легко отделались. Думаю, она права.

Читать еще:  Книга от которой невозможно оторваться отзывы

Ну вот, значит, я рос у тетушки Энни и дядюшки Дика, вместе с их дочкой Мейбл. Тетушка — старшая сестра моего отца.

Дядя Дик умер, когда мне было пятнадцать лет, в 1950-м. Мы отправились на водохранилище рыбу ловить и, как всегда, разделились: я взял сачок и еще что там было нужно и ушел. А когда проголодался, вернулся к тому месту, где его оставил, там уже собралась целая толпа. Я подумал, ого, дядюшка, похоже, какую-то громадину на крючок подцепил. А оказалось — с ним случился удар. Его отвезли домой, только он уже не мог говорить и никого больше не узнавал.

Те дни, что мы провели с ним вместе — не так уж все время вместе, я ведь уходил бабочек ловить, а он сидел со своими удочками на берегу, но только ели мы всегда вместе и поездки к водохранилищу и домой тоже, — вот те дни с ним, пожалуй, самые счастливые в моей жизни (кроме, конечно, тех, о которых я потом расскажу). Тетушка и Мейбл насмехались надо мной из-за бабочек, во всяком случае, когда я был мальчишкой. А дядюшка — он всегда за меня стоял. И всегда восхищался, как я их умею накалывать, говорил, прекрасная аранжировка и всякое такое. И еще со мной радовался, когда удавалось вывести новый экземпляр имаго. Всегда сидел и смотрел, как из кокона выбирается бабочка, расправляет и сушит крылышки, как осторожно их пробует. Для банок с гусеницами он мне выделил местечко в своей кладовке, а когда на конкурсе «Мир твоих увлечений» я получил приз за коллекцию фритилларий, он мне подарил деньги, целую кучу — фунт стерлингов, только не велел тетке говорить. Да что там, он мне был как отец. Когда мне мои деньги вручали, чек этот, я его в пальцах зажал, а сам первым делом о дядюшке подумал, после Миранды, конечно. Я бы ему самые лучшие удочки купил… и снасть всякую… и все, чего бы он только ни захотел. Ну, это уж было невозможно.

На скачках я стал играть, как только мне стукнуло двадцать один. Каждую неделю ставил пять шиллингов. Старина Том и Крачли из нашего отдела и еще несколько девчонок скидывались и играли по крупной и вечно приставали, чтоб я к ним присоединился. Только я всегда отказывался, мол, я сам по себе, волк-одиночка. Да мне ни Том, ни Крачли никогда не были особенно по душе. Старина Том какой-то противный, скользкий, вечно распространяется про наш Городской совет, а сам лижет главного бухгалтера во все места. А Крачли — грязный тип, садист, никогда не упустит случая высмеять меня за бабочек, особенно при девчонках: «Что-то Фред усталым выглядит после воскресенья, видно, провел бурную ночку с какой-нибудь бабочкой…» Или: «Что это за нимфа была с тобой вчера? Может — нимфа Лида из Виргинии?» И старина Том ухмыльнется, а Джейн, подружка Крачли (она из отдела канализации, но вечно торчит у нас, в налоговом) — хихикнет. Вот уж кто на Миранду не похож. Ну небо и земля. Терпеть не могу вульгарных женщин, особенно молоденьких. Так что, повторяю, играл я всегда один.

Чек был на 73 091 фунт и еще сколько-то шиллингов и пенсов. Я позвонил мистеру Уильямсу, как только эти люди с тотализатора подтвердили, что все в порядке. Ну и обозлился же он, что я так вот сразу увольняюсь, хоть и сказал, что очень даже за меня рад и что — он, мол, уверен — все за меня рады. Я-то знал, что это все вранье. Он даже предложил мне вложить эти деньги в пятипроцентные облигации Городского совета. О Господи. У нас в Ратуше некоторые совсем утратили чувство меры.

Книга Коллекционер | The Collector

Если не работает, попробуйте выключить AdBlock

Вы должны быть зарегистрированы для использования закладок

Информация о книге

Описание

Этот шокирующий рассказ о маниакальной любви стал дебютным романом Джона Фаулза, и о писателе сразу же заговорили как о ведущем прозаике англоязычной литературы. Критики по обе стороны Атлантики были сражены простотой и эмоциональной мощью романа.

Ущербный, малообразованный, нелюдимый Фредерик увлечен коллекционированием бабочек и фотографией. Он одержим таинственной незнакомкой, студенткой художественного колледжа Мирандой. Когда Фредерик выигрывает крупную сумму на скачках, он покупает дом в Сассексе, находящийся в удаленном от остального жилья месте, похищает Миранду в надежде на то, что со временем девушка полюбит его.

Иллюстрации

Новые цитаты из книги Коллекционер Всего: 53

Я – один из экземпляров коллекции. И когда пытаюсь трепыхать крылышками, чтобы выбиться из ряда вон, он испытывает ко мне глубочайшую ненависть. Надо быть мертвой, наколотой на булавку, всегда одинаковой, всегда красивой, радующей глаз. Он понимает, что отчасти моя красота – результат того, что я живая. Но по-настоящему живая я ему не нужна. Я должна быть живой, но как бы мертвой. Сегодня я почувствовала это особенно ясно. То, что я живая, не всегда одна и та же, думаю не так, как он, бываю в дурном настроении – все это начинает его раздражать.

Он – чугунный, тяжелый, из цельного куска. Его не сдвинуть. Не переубедить. Как-то он показал мне сосуд. Называется «морилка». Усыплять бабочек. Вот я и сижу в такой морилке. Бьюсь крыльями о стекло. Оттого, что оно прозрачно, мне кажется, что побег возможен. Что есть надежда. Только это всего лишь иллюзия.

Толстое стекло. Стена. Со всех сторон.

Болезням бесполезно сообщать, как они называются.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector